ЧУ ЧЖАО – ТОМ 1: СКВОЗЬ ДИКИЕ ЗЕМЛИ; ГЛАВА 10.2 – РАССВЕТ
ЧУ ЧЖАО
Но едва они переступили порог, А-лэ — никогда не бывшая настоящей служанкой при *сяоцзе* — совершила унизительную ошибку: приняла бобовый порошок, предназначенный для мытья рук, за лакомство и съела его, вызвав взрывы смеха у прочей прислуги.
Смущённая и раздражённая этим происшествием, а теперь столкнувшись с изысканными манерами *сяоцзе* в столице, А-фу больше не могла выносить мысли о том, чтобы держать рядом служанку вроде А-лэ. Она попросила тётю отослать её и заменить самой воспитанной служанкой, какую только могло предоставить хозяйство.
С того момента А-лэ полностью исчезла из её памяти.
Проснувшись после перерождения, упав с каменистого склона в саду семьи Чу, и даже готовясь покинуть дом, А-фу ни разу не вспомнила об А-лэ. Лишь в ту ночь, перелезая через стену, чтобы сбежать, она столкнулась с А-лэ, ждавшей её прямо снаружи.
А-лэ опустила голову и отступила в тень, боясь, что один лишь её вид вызовет неудовольствие. «Я просто волновалась за тебя, — прошептала она. — Хотела лишь убедиться, что ты в порядке».
Именно тогда А-фу наконец узнала её — и вспомнила.
Поэтому она взяла её с собой.
И лишь после того, как взяла, обнаружила, что А-лэ — никогда не созданная для жизни служанки при *сяоцзе* — обладала множеством практических навыков, жизненно необходимых для выживания в дороге.
Глядя теперь на А-лэ, А-фу задумалась: что же сталось с ней в прошлой жизни? Продала ли её тётя? Отослала обратно на окраины? Или же она осталась в семье Чу? В любом случае, А-лэ явно не выпала добрая судьба.
В прошлой жизни не было счастливого конца ни у неё, ни у А-лэ. Ведь кто мог ожидать иного, раз она была её служанкой?
Не в силах сдержаться, она протянула руку и нежно коснулась щеки А-лэ. За столь короткое время лицо А-лэ уже огрубело от непогоды. Мазь от обморожений, которую ей удалось приготовить, была так драгоценна — и она берегла её, используя лишь для своей *сяоцзе*.
«Какая трогательная сестринская привязанность», — протяжный голос прервал ход мыслей А-фу.
Ей даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять — это тот самый солдат, А-цзю.
А-фу отдернула руку, вытерла слёзы и мягко подтолкнула А-лэ. «Цзецзе, не печалься. Я в порядке — больше не буду плакать».
А-лэ опустила голову. Ей было сложно выразить всё, что накипело, и, чтобы не привлекать лишнего внимания, она говорила крайне мало.
А-цзю приблизился, его плащ небрежно развевался, на губах играла насмешливая полуулыбка. «Кто бы мог подумать, что такая нежная и хрупкая, как ты — дитя бедной семьи».
Этот А-цзю — солдат с почтовой станции — с самого начала относился к ней с подозрением, наблюдал, изучал и постоянно испытывал колкими замечаниями. Он был настойчив и раздражающ.
До сих пор она терпела, но сегодня — возможно, потому что мысли всё ещё цеплялись за прошлое — настроение было особенно гнетущим.
«Цзюнье, — сказала А-фу, подняв голову и встретившись взглядом с А-цзю. — Пока моя мать не заболела, дела нашей семьи шли вполне сносно. И правда, разве не дорог каждый ребёнок, когда есть родители, что о нём заботятся?»
С этими словами она взяла А-лэ за руку и быстро удалилась.
А-цзю не стал их преследовать и не устроил сцены — лишь насмешливо рассмеялся им вслед.
Когда А-фу и А-лэ вернулись в лагерь, остальные солдаты почтовой станции уже были на ногах, жевали сухой паёк и проверяли лошадей.
«А-фу, вернулась, — окликнул её Чжан Гу. — А-цзю специально приходил тебя искать. Эй… а ты что, плакала?»
Стоявший рядом солдат усмехнулся: «Бьюсь об заклад, А-цзю опять кого-то задирал».
Чжан Гу нахмурился: «Этот А-цзю…»
«Нет, не в этом дело, — быстро покачала головой А-фу, вытирая глаза рукавом. — Мы с цзецзе просто вспомнили о матери. Не знаем, как она сейчас».
Голос её стал густым от нахлынувших чувств, слегка дрожал.
Чжан Гу поспешил утешить: «Не зацикливайся на этом. Смотри вперёд — как только воссоединишься с отцом, всё наладится».
А-фу мягко кивнула и слегка поклонилась Чжан Гу.
«Иди, перекуси что-нибудь. Скоро снимаемся», — добродушно сказал Чжан Гу, наблюдая, как две девушки направляются к костру. Через мгновение добавил: «И не принимай поведение А-цзю близко к сердцу. Парня на эту службу определили в наказание — внутри у него одна обида».
«В наказание?» — невольно задумалась А-фу. Что же это за биография у А-цзю? Он казался одновременно избалованным и исполненным дерзкой самоуверенности — странное сочетание.
Но, в конце концов, какое ей до этого дело?
«Поняла, — благодарно ответила А-фу, кивая Чжан Гу. — Я запомню».
